От тюрьмы и от сумы не зарекайся

buvaluyКогда например советуют адвокаты как себя вести в момент задержания и ареста, это одно, но на наш взгляд также интересно и некоторые высказывания тех, кто непосредственно прошел через жернова нашей «правоохранительной» системы в качестве подозреваемого, обвиняемого или даже подсудимого. Некоторые их советы (особенно касательно поведения во время следственных и судебных процедур, поведения в камере) несколько спорны и на взгляд практикующего адвоката даже несколько необоснованны, так как эти люди, несмотря на их богатый жизненный опыт, как правило все таки  несколько поверхностно разбираются в тонкостях юриспруденции.  Но в целом, особенно, что касается  поведения при задержании,  поведению в ИВС и СИЗО, эти советы действительно могут быть очень полезны …

Итак советы бывалых арестантов (нарезка от разных людей)

«От сумы да от тюрьмы не зарекайся», — учит народная мудрость. Если не верите, спросите у Михаила Ходорковского, нефтяного магната, ставшего «узником совести» — он подтвердит.

Я хочу объяснить, что в тюрьме нет ничего особенного. Разве только чуть меняются правила игры, а человек кем был, тем и останется. Тот же детский сад и школа — прекрасный пример: везде свои лидеры, подчинённые, воришки, ябеды. Только в разных местах по-разному называются. У нас: «паханы», «шныри», «стукачи», «крысы». А в остальном всё то же самое. И там, в детских учреждениях, и в зоне строгого режима по звонку бегут в столовую, хотя столы накрыты и еды всем хватит. Везде есть попрошайки. Вспомните школьных с их просьбой «дай кусить!». В неволе таких полно: не успеешь передачу получить — сразу: «Дай, дай!» Или скажете, что в детском саду разборок меньше, правил-понятий нет? Есть, кончено, только на другом уровне.

Тюрьма не может сломать, главное: каким ты в неё пришёл. А те субъекты, которых вы принимаете за отпетых уголовников с синюшными наколками, жестикуляцией, матом через слово, жаргоном и дегенеративной рожей, — так это лагерные клоуны, «черти». Но обыватель замечает именно таких уродов и по ним судит о нескольких миллионах побывавших в зонах. Не надо обобщать, здесь штампы неуместны. Каждый судимый — это отдельная судьба.

Давайте сразу расставим точки над «i»: я ничего не выдумываю. Согласен, излагаю несколько сумбурно, привожу много примеров — времени не было, сроки поджимали. Зато пишу искренне. И хочу, пока в памяти все впечатления ещё свежие, поделиться с вами своим печальным опытом — вдруг кому поможет.

Для начала позволю себе дать несколько советов, как вести себя, попав под арест, следствие, суд. Расскажу о жизни за колючей проволокой. Только не подумайте после прочтения, что я злобный и специально выпятил негатив. Начнём с того, что в местах лишения свободы вообще мало хорошего. Я, наоборот, смотрю на всё с юмором, даже на собственную боль и неудачи. Единственное, что меня может огорчить, — беда с родными и близкими. На остальное мне наплевать. Не стремлюсь объять необъятное. Но в то же время я очень терпим и считаю: если меня не задевают, пусть делают, что хотят. Только бы мой микромир не трогали. Заключение многому учит. И прежде всего — прощать человеческие слабости и реально смотреть на вещи. Ладно, не буду умствовать.

Пишу я, конечно, в первую очередь для тех, кто о местах лишения свободы имеет смутное представление. Но эту книгу полезно прочитать и тем, кто отбывает наказание. Да-да, зэкам тоже! Некоторые советы и наблюдения покажутся им знакомыми и, возможно, в чём-то даже наивными, но я ведь описываю разные режимы — «красные», «чёрные», «махновские» зоны, следственные изоляторы, этапы.
Можно всю жизнь провести за решёткой, быть авторитетом в «правильной» колонии, но стоит попасть в беспредельную «махновскую» — и, не зная правил игры, угодить в «обиженку».

Попав в милицию, забудьте о своих правах и отнеситесь к их отсутствию философски, как к неизбежности. Наверняка вам приходилось где-то читать или слышать по телевизору советы адвокатов: вы имеете право на телефонный звонок, менты обязаны немедленно оформить протокол задержания и т. д. Забудьте это. Запомните другое — здесь вам никто ничего не должен, и самое большее, что вы сможете вытребовать — это получить по бочине. Исходите из того, что вы потом ничего не докажете: ни того, что вас били и оскорбляли, ни того, что забрали деньги. Ничего. Вы пленный. Поэтому действовать нужно иначе. Об услуге надо просить. Не унижаться, а просто вежливо просить. Нельзя показывать ненависть, презрение, возмущение. Хуже от демонстрации этих эмоций не будет, ментам на них наплевать. Но лучше тоже не станет. О решении проблем нужно договариваться. Именно так: вести переговоры, спрашивать об их условиях и предлагать свои. Есть возможность — торговаться.

Если вы убедите ментов, что ваши родственники готовы «улаживать дела» (а они в этом убеждаются очень быстро), вам сразу же дадут позвонить и, коль скоро ваше задержание неизбежно, оформят соответствующий протокол. Это важно, потому что срок начнет «мотаться» именно с этого протокола. Менты умеют и трое суток продержать у себя человека, хотя по документам получится, что он был на свободе.

Не надо пытаться взять ментов на испуг: типа у меня папа — генерал, дядя — советник президента. Они таких «племянников» каждый день видят, и всерьез эти «попугивания» никто не воспримет. Не надо требовать прокурора и уполномоченного по правам человека. Их не позовут. Не надо взывать к совести — ее у ментов нет, есть только должностные обязанности. И вообще, чем спокойней будете вы, тем спокойней с вами будут разговаривать.

Не спешите хвастаться, что ваши родственники — люди обеспеченные, сразу же появятся желающие вас «подоить». За одну и ту же услугу, например, позвонить домой, один за платит двадцать гривень, а другой — сто баксов.

Отбывая наказание, я писал надзорные жалобы на несправедливость судов. Видел тысячи приговоров. Девять из десяти зэков посадили себя сами. Конечно, они виноваты, но их осудили на основании их же показаний, полученных, впрочем, с грубым нарушением законов. Потому прошу честных граждан и сотрудников карательных органов не роптать и не возмущаться, читая те фрагменты, где даны рекомендации, как не посадить себя на длительный срок. У нас и недолгого ареста хватит, чтобы не то что исправить нарушителя, а сделать из него морального урода. К тому же честные люди и милиционеры, чекисты, прокуроры, судьи не застрахованы от тюрьмы. Знание кодексов не оберегает вышеперечисленную категорию граждан от того, что их допрашивают и судят с попранием всех процессуальных норм.

Просто наши законы — что дышло: куда повернул, туда и вышло. То есть составлены так, что их можно трактовать по-разному.
Никто не спорит: преступление — зло. Лучше жить праведно. Но и святой не застрахован от ареста, следствия, суда. К примеру, ехал на машине, нарушил правила дорожного движения (а кто не нарушает?) и сбил пешехода насмерть. Подрался, только раз ударил — убил. Но даже если совершил нечто умышленное, тяжкое, ты должен ответить только за сделанное. А не за то, что тебе навяжут, «навешав всех собак», обманув, избив, запугав в милиции.

Задержание и арест

Итак, вас задержали. Неважно взяли с поличным на делюге  или пригласили в отделение поговорить, а потом по раскладу стукача кинули в камеру.
Прежде всего постарайтесь дать знать об этом родным и знакомым. Только не надейтесь на положенный телефонный звонок (будете качать права — в зубы получите, а позвонить всё равно не дадут). Сейчас вами занимаются опера. Их задача — за максимально короткий срок «расколоть» вас не только на это преступление, но и на все противоправные действия, совершённые вами за всю свою жизнь (а вполне вероятно, и не только вами). Поэтому, если не поддаётесь, менты могут вас посадить, никак не оформив задержание. Спрятать паспорт, попросить собутыльника из прокуратуры — и вам выпишут месяц спецприёмника, где будут каждый день прессовать, вывозить в УБОП, в отделение. Или просто оставят в ИВС (изоляторе временного содержания).
Только не говорите, что я сгущаю краски. В двухтысячном году УБОПовцы выкрали меня и водворили в ИВС, в камеру-морозильник с температурой плюс десять. Спрятав документы, оформили месяц спецприёмника. Уговаривали сознаться в преступлении, обещали всякие поблажки, угрожали убить, вывезя в лес. Забирали в здание УБОП и пристёгивали наручниками на восемь часов к батарее в коридоре.
Когда я попал к «суточникам», там меня прятали во время обхода прокурора. Я попросил сокамерника, когда выйдет, позвонить моим родственникам: послюнявил спичку и на коробке написал телефон.
Чудо, но он сделал это! В отделение приехала моя мать, ей соврали, что в списках меня нет. Только её жалоба начальству УВД помогла тому, что меня официально «задержали». Сотрудники составили подложный рапорт, будто я слонялся по вокзалу без паспорта. Восемнадцать суток родные не знали, где я. Вот почему важно сообщить, что вы в милиции. В крайнем случае, сымитируйте в камере сердечный приступ — менты вызовут «скорую», а врач зафиксирует выезд. Потом легче будет доказать, что вас незаконно удерживали.
Перед тем как водворить в камеру, вас обыщут. При обыске должны присутствовать двое понятых. Не слушайте сотрудников, которые утверждают, что это не обыск, а досмотр (такого понятия, как «досмотр», в УПК нет). Грозите жалобой.
Внимательно прочитайте перечень изъятых у вас вещей. Только не кричите, что часы или цепь золотые. Указывают: «часы в корпусе жёлтого металла», «цепочка жёлтого металла». Так положено по инструкции.
Посмотрите, не вписали ли чего лишнего. Хотя наркотики и патроны подкидывать вам вряд ли станут — этим опера в отделе занимаются. Поставьте прочерк (в форме большой буквы Z) ниже списка, чтобы туда больше ничего не добавили.
Второй совет: молчите в милиции или разговаривайте на общие темы. Можно продиктовать свои анкетные данные, обсудить погоду или шансы любимой футбольной команды.
Опера применят к вам весь свой арсенал трюков, уловок, ухищрений. На просьбу пригласить адвоката ответят грубостью или станут врать, что защитник положен арестованным, а вы — «задержанный».
Сотрудникам прежде всего важно знать, вы ли именно совершили преступление. Последует душевная просьба «без протокола» рассказать обо всём. Если молчите, в камеру подсадят стукача — опытного уголовника, с которым захочется поговорить, излить душу. Он потом напишет докладную. Кстати, и подсадная утка, и сотрудник, даже если вы без протокола поведали о преступлении, если вы на следствии и суде «в отказе», могут пойти свидетелями, заявив, что вы им говорили о совершённом деянии.
Менты будут упорно внушать вам, что явка с повинной смягчает вину. Поверьте: она только увеличивает срок. Да, если строго по закону, то за явку с повинной вам не могут «впаять» больше двух третей максимального срока наказания. Уважаемые! При наших минималках и максималках статей это не имеет особого значения! От двух лет до восьми или от восьми до пятнадцати — и так не дадут две трети за первое преступление (а за рецидив можно получить и на полную катушку).
Опера начнут обещать подписку о невыезде. Но это решают не они, а следователь. Вот с ним и торгуйтесь при адвокате.
Если выкажете страх, вас попробуют бить. Вопреки байкам про гестаповские методы ментов, бьют не сильно — боятся ответственности. Твёрдо заявите, что напишете жалобу в прокуратуру, в отдел собственной безопасности УВД, сообщите адвокату, родственникам и журналистам. Поверьте, если вас ударили и вы «раскололись», побои не прекратятся. Опера поймут: вы не выносите боль, — и продолжат истязания, чтобы выбить другие признания.
Но вот пришёл адвокат, посоветуйтесь с ним.
Следователь предъявил вам что-то и задержал на двое суток. Всё равно молчите. По нашему УПК (уголовно-процессуальному кодексу), признание подсудимым своей вины, без прочих доказательств, не может быть положено в основу обвинения. Это только в сталинские времена всё строилось по принципу: «Признание — царица доказательств».
На практике, стоит хоть раз под протокол сознаться, а потом, на суде, отказываться, заявив, что вас побоями вынудили оговорить себя, — бесполезно. Суд не прислушается к вашим доводам и приговорит уже только на основании этого прошлого признания. Дали один раз показания на следствии? Вот их и придерживайтесь, не меняйте. В противном случае будьте готовы к тому, что суд поверит именно тому заявлению, которое вас изобличает. О том, как вести себя в судебном заседании, речь пойдёт дальше.

И ещё, если вы не миллионер и не пригласили адвоката-златоуста класса Падвы или Резника, не верьте своему защитнику. Как говорится, всё дешёвое таит изъян. Дешёвые адвокаты, мягко говоря, халатны. Половина из них работает на ментов. На самом деле им «до сиреневой звезды», сколько лет вам впаяют. Главная их задача — взять с ваших родных деньги помимо тех, что внесены в кассу адвокатуры. Это называется на их жаргоне МИКСТ (максимальное использование клиента сверх тарифа). Потом на суде такой негодяй скажет, что вы кушали в детстве манную кашку, мастерили скворечники, выпускали в школе стенгазету, словом, хороший парень, и попросит дать срок поменьше.

За двое суток (по новому УПК подозреваемого можно задержать на 48 часов) сотрудникам надо собрать кучу улик, чтобы судья выписал ордер на арест. Даже если менты накопают хиленькие доказательства и вас арестуют, всё равно молчите. После ознакомления с делом на суде легче оправдаться или ответить только за конкретное преступление.

В случае, когда «грузят» подельники, никогда не поздно дать признательные показания по тем делам, где, кроме голословных обвинений, есть свидетели вашей вины. Поступая так (то есть признаваясь в самый последний момент), получите меньше тех соучастников преступления, которые в «полной сознанке».

Но при массе очевидцев, веских уликах, подтверждающих несколько преступлений, лучше не запирайтесь. Иначе, если на вас заведено несколько уголовных дел, следователь не объединит их — устроит несколько следствий, судов. В итоге можно получить срок не по совокупности статей, а по совокупности приговоров. То есть вас будут судить за все преступления не одним судом, а несколькими, где сроки будут плюсоваться.
Здесь главное — не ошибиться. В любом случае, у ментов своя работа. Их обязанность — доказывать вашу вину, а не вам вашу невиновность. Зачем же вам облегчать их работу?

ИВС и СИЗО. Знакомство с тюремными нравами

Теперь расскажу, как вести себя в ИВС (изоляторе временного содержания) и СИЗО (следственном изоляторе).
Обычно опера пугают, что посадят в специальную камеру, где вас будут «прессовать» (то есть издеваться, глумиться, бить) злые зэки. Не верьте: в ИВС таких «прессух» просто нет. Там находятся люди, которые задержаны по подозрению, — они ещё не знают, арестуют их или отпустят на волю. У каждого там свои дела-заботы.
Только в бездарных книжках и фильмах мент шепчет в «хату», что новичок посажен «за изнасилование», и сокамерники тут же начинают его бить и трахать.
Враньё! В ИВС люди находятся двое суток. За это время они не успевают объединиться в коллектив, а значит, и не могут давить коллективно. «Первоходы» (то есть те, кто получил первый срок) сами всего шугаются. А «засиженные» (те, кто уже отбыл срок заключения) не станут наезжать потому, что в СИЗО могут заехать в «правильную» камеру и ответить за беспредел.
Допустим, случилось неприятное, и вас арестовали на пару месяцев. Вот здесь возьмите себя в руки. С этого момента от вашего поведения зависит, кем вы будете в тюрьме и на зоне.
Общаясь с зэками, забудьте обращение на «вы». И сами никогда не кричите урке: «Ты мне не тычь!» Он ответит: «Я тебя ещё не тыкал», имея в виду гомосексуальный акт.
С сотрудниками, наоборот, держитесь предельно вежливо, даже услышав грубость. Менты — тоже люди. Врождённой ненависти к вам они не испытывают. Чтобы тиранить на допросе, им надо соответственным образом настроиться. Эта задача намного упрощается, если вы начинаете хамить.
Для милиционеров важен и социальный статус задержанного. Культурный человек, будучи просто одетым, выглядит более значительно, чем упакованное «от кутюр» быдло с уркаганскими замашками.
Даже если вы жутко «крутой» и «навороченный», не обращайтесь пренебрежительно с плохо одетым сокамерником-бомжом. Это сейчас его трясёт с бодуна и он похож на забитую живность. Может случиться так, что тюрьма для него — дом родной. В СИЗО его встретят дружки с прошлых ходок. Он придёт в себя после пьянок, помоется, побреется, переоденется в подаренные, отнятые или выигранные вещи и будет жутким авторитетом. Попадёте к нему в камеру — нахлебаетесь дерьма досыта, если раньше его оскорбляли.

Итак, вы арестант. Главное — не паникуйте, скрывайте мандраж, не «тормозите». Запомните свою статью. Пусть вы «в отказе», она — ваша. Когда станут переводить из ИВС в СИЗО, и конвой её спросит, чётко назовите. Так же чётко, как фамилию, имя, отчество, год рождения.

Не думайте, что советую ерунду. Половина зэков на этапах теряется, несёт бред, «буксует». Гуляющие под подпиской о невыезде и взятые под стражу в зале суда не могут правильно назвать свой срок, его начало и конец, режим содержания. Это вызывает раздражение конвоя, что, в принципе, не так уж страшно, но за вами наблюдают соседи по несчастью. Они делают свои выводы, какой человек перед ними. Если поймут, что вы морально слабый, — могут «наехать», плохо с вами обращаться.
Убывая из ИВС, получите по акту все изъятые вещи. Если чего-то не хватает, не расписывайтесь «Претензий не имею». Будут хамить, торопить — не поддавайтесь. Поставьте в известность начальника конвоя. По прибытии в СИЗО сразу же напишите жалобу прокурору.
Сотрудникам тюрьмы не надо доказывать, что вы невиновны, — им до лампочки.
Во время обыска при команде «раздеться» не устраивайте скандала. Скрутят и обшмонают силой. К тому же такова инструкция.
На медицинском осмотре вообще глупо возмущаться, когда берут анализы (в том числе и мазок из зада).
Если при задержании или в ИВС вас били, обязательно попросите врачей снять побои, то есть задокументировать. Они не любят ментов и никогда не откажут. После напишите жалобу прокурору. Доказать, конечно, ничего не докажете, но крови ментам попортите, а на суде будет хоть малюсенький, но козырь. При очередном этапировании на следственные действия в ИВС (если ИВС находится в областном центре, а преступление совершено в районе) больше трогать не станут.
Потом вас поместят в карантин. Это ещё не камера, где сидят. Это временное пристанище, но в нём уже действуют тюремные обычаи.
Матрас и постельные принадлежности там не выдают. По возможности, ещё находясь в СИЗО, попросите родных в телефонном звонке, предоставленном следователем, или через адвоката, передать вам: ватник, тёплые вещи (даже летом), одеяло, постельное бельё, тапочки, носки, трусы, спортивный костюм, туалетную бумагу, полотенце, мыло, зубную щётку и пасту, бритвенные принадлежности (если станки, то одноразовые), ложку, тарелку и кружку (не стеклянные), щипчики для ногтей, тетрадь, ручку, курево, чай, конфеты, сало, чеснок, конверты для писем. Пусть принесут всё это в удобной дорожной сумке.
Много шикарных шмоток и продуктов сразу с собой везти не надо — неизвестно ещё, кем вы будете, куда попадёте. Роскошь может вызвать зависть сокамерников, попытки отнять, выпросить. (Помню, однажды нас «принимал» в СИЗО пьяный спецназ — на обыске они отбирали всё, что им приглянётся.) Так что не спешите. Когда обживётесь в неволе, вам пришлют всё необходимое.
Заходя в карантин, если там находятся арестанты, поприветствуйте их. Только не каждого за руку и не растерянно: «Здравствуйте». А нормально, уверенно: «Здорово!» Не добавляйте «братва» или «мужики» — в камере могут находиться «блатные», «черти», «пидоры».
Бывает, что нары и шконки заняты. В тюрьме количество обитателей не всегда соответствует количеству спальных мест. Не топчитесь растерянно в дверях. Пройдите вперёд, присядьте за стол или с краю нар. Баул не ставьте на стол или шконку, лучше у ног.
Уронили на пол вещь — смотрите по обстоятельствам. Ладно, если пачку курева на чистое место. Пошутите, типа, «упало на газету» и поднимите. Но если подберёте сигарету у параши и сунете её в рот, можете уехать в «петушатник».
Свободную шконку желательно занять подальше от параши.
Часто после этапа очень хочется облегчиться. Не ломитесь сразу в туалет — посмотрите, как делают другие. В каждой хате свои обычаи. В одних, перед оправкой, обязательно спрашивают: «Никто не ест?..» В других, когда жуют, разрешается сходить только по-маленькому. В третьих — и по-большому. В четвёртых за такое разобьют голову.
Не удивляйтесь, когда вместо имени спросят: «Ты за что?» или: «По какой статье?» Обитателям важно знать, с кем они имеют дело. Вдруг с педофилом. Назовите номер статьи, но не пускайтесь в рассказ о самой делюге. Дальше вас расспрашивать нельзя. Если начнут — значит, перед вами либо стукач, либо дурак. Пресеките его расспросы фразой: «Я — в отказе», или: «А ты с какой целью интересуешься?..»
Допустим, вы молчали в ИВС, но стали болтать в СИЗО. Агент выйдет к оперу и напишет: «Источник сообщает то-то, поведал то-то…» Помните: возможно, подсадной получил задание поработать именно с вами.

И еще немного об ИВС

Арест или задержание по подозрению в совершении преступления — для некоторых трагедия и даже повод к самоубийству. Люди привычные реагируют на это спокойно. Авантюристы рассматривают как очередное приключение. Себя я отношу к привычным авантюристам. Плюс оптимистично смотрю на жизнь. Естественно, как человек, пишущий про криминал, если попадаю в милицию, делаю наблюдения для очередной статьи. Не стану гнать жути, давайте лучше поговорим о забавном. Ведь в ментуре приколов хватает, хотя и с оттенком чёрного юмора. Здесь можно и самому глумиться над сотрудниками, главное — не перебарщивать.
Представьте изолятор временного содержания: тёмная камера без окна, восемь квадратных метров. На две трети площади — деревянный настил. В углу — выносная бадья, «параша». Самое главное в местах лишения свободы — хорошие соседи, но, к сожалению, не мы их выбираем.

Помните и то, что врагом не может стать посторонний человек — только близкий после ссоры с вами. Лучше не общайтесь ни с кем, чем с кем попало. Это, естественно, крайность. Создайте свой микромир и оберегайте его. Да и хороший приятель, он лучше всякого психотерапевта. Ему можно излить душу, поделиться наболевшим, но такие друзья встречаются редко. Не ошибитесь в выборе, отбросьте иллюзии. Здесь лучший оценочный критерий на психологическую совместимость — когда вы вдвоём, не обязательно говорить. Молчите — и вам всё равно хорошо вместе, комфортно.

Сидя в камере, не давайте никому свои дорогие вещи: куртку, ботинки, брюки, свитер — съездить на суд. Он получит условный срок, а ваши вещи пропадут. Вы не в дворянском собрании: обратно он их не пришлёт.
Не обменивайтесь адресами. Знаю много случаев, когда приятель, получив данные родственников другого зэка, освобождался раньше и обворовывал, грабил и даже убивал их.
Не изображайте больного перед медиками. Поставят в карточку «с/с» (систематический симулянт) — потом в серьёзном случае могут не оказать помощь.

Чем может грозить голодовка

Каждый, естественно, слышал про такую акцию протеста, как голодовка. Зэки объявляют её, когда не согласны с арестом, осуждением или действиями сотрудников. Поверьте, если голодовка не массовая — это бесполезное дело, она принесёт вам только вред. Администрации учреждения наплевать на такие движения.
Скажем, вы написали заявление об отказе от приёма пищи. Вас переведут в одиночку, изъяв продукты. Умереть от дистрофии не дадут. Запахнет от вас ацетоном (при длительном голодании им сильно воняет от человека) — скрутят, вставят расширители в рот, повредив или выбив зубы. Засунут в желудок шланг и зальют питательный раствор. Если горячий — обожжёт требуху, останетесь инвалидом. Всё равно не отпустят. Максимум — с вами побеседует помощник прокурора по надзору. Пообещает разобраться в законности следствия, осуждения, беспредела ментов, и… ничего не изменится.
При голодовке очень мёрзнешь. Иммунитет и так ослаблен тюрьмой, а тут вы его окончательно добиваете. Можно легко заболеть — тот же туберкулёз подхватить.
Ещё глупее — вскрывать в знак протеста вены. Тогда на вашем деле и полосу поставят «склонен к самоубийству». На этапах станут в наручниках возить. А в зоне каждые два часа будете бегать на вахту отмечаться. Вдобавок прокурор может завести дело о членовредительстве, а суд впаяет немалый иск за лечение.
Протестуйте написанием жалоб. Только если понимаете в законах и пишете о том, что можете доказать. Не изливайте на бумаге бред и эмоции.
Ещё две предосторожности.
Не продавайте зэкам вещи. В неволе этим занимаются барыги, которые платят процент в общак.
Поначалу старайтесь не подходить к кабуре (отверстию в стене в соседнюю хату), не лезьте к «дороге» (нитки за окном, по которым гоняют груз в соседние камеры). Во-первых, вы не знаете условного языка, на котором общаются. Во-вторых, не умеете отправлять и принимать грузы. В-третьих, за утерю груза с вас жёстко спросят.
Забыл упомянуть гарантированный способ выйти из следственного изолятора под подписку о невыезде. Сам видел его в действии. Посадили ко мне в камеру богатого бизнесмена. Статья была не очень страшная — какие-то финансовые махинации. Начал он о крутых знакомствах рассказывать. Я посоветовал: «Если за тебя поручатся два депутата, то следователь, не отпустив тебя под подписку о невыезде, выразит недоверие уже непосредственно им». И что вы думаете: на следующий день к бизнесмену пришёл адвокат, связался с его знакомыми депутатами, и после обеда мой сокамерник оказался на воле.
С богатыми очень интересно сидеть. Во-первых, они прикольно рассуждают: «Вот они, кошелёк у старушки украли и считаются правильными преступниками!.. А я эшелонами воровал и почему-то — барыга». Во-вторых, миллионеры часто откровенничают, и видишь, как много деньги и связи решают, и насколько законы у нас несовершенные.
Однажды со мной посадили одного деятеля. Он украл вагон чего-то ценного на весьма приличную сумму. А в нашем Уголовном кодексе, чем больше размер похищенного, тем строже часть статьи 158 и, соответственно, суровей наказание. Вот и грозила ему часть четыре и срок от пяти до десяти лет. Но дружки подсуетились и нашли нужного прокурора. Дело обернули так, что он похитил вагон не сразу, а совершал кражи по частям. В результате это дело разбили на несколько эпизодов, где иски были небольшими, и пошёл наш богатей домой, выплатив штраф (мотайте на ус!).

Как вести себя со следователем

Ладно, будем считать, вы прижились в тюрьме и про вас можно сказать, что «все идут, а он канает, все плюют, а он харкает».
Следствие кончилось, теперь ознакомление с делом.
По закону срок ознакомления с материалами уголовного дела не ограничен. Но на практике, если умышленно станете затягивать чтение, следователь позовёт двух понятых, составит рапорт, и вы не узнаете, что на вас накопали, поскольку дело у вас отберут.
Обычно на ознакомлении с делом присутствует адвокат. (Повторяю: особо на него не надейтесь.) За время пребывания в СИЗО вы наверняка юридически подковались, общаясь с сокамерниками, ознакомились с Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексами.
Очень много зависит от следователя. Не удивляйтесь, если он повесит на вас более тяжкую статью или часть Уголовного кодекса, чем вы заслуживаете. Например, вместо грабежа — разбой, то есть вместо тяжкого — особо тяжкое преступление. Ему нужно для статистики отчитаться, что прямо «преступление века» раскрыл. Дешёвый адвокат будет вас утешать, что на суде «перебьют» (изменят статьи). Не верьте! Лучше сразу написать жалобу прокурору.
Многое решает то, понравитесь вы следователю или нет. Особенно это касается женщин-следачек. Помню, взяли меня по подозрению в совершении преступления. Как всегда, я пребывал «в отказе». Доказательств по делу — ноль. Только расклад моего знакомого, который вместе со мной совершал преступление. По его наводке меня и задержали. Но это не доказательство: его слова против моих. Опера меня «кололи», но впустую. После них вызвала на допрос молодая толстушка-следователь с массой комплексов. Она играла роль супер-профессионала — спокойной, с изысканными манерами столичной штучки. Мне стало весело. Совершенно без хамства, на одной иронии, я довёл её до припадка. Она сорвалась — стала орать, с пеной у рта сыпать матом, оскорблять меня. Тогда я действительно искренне рассмеялся и сказал: «Вот наконец-то колхоз и попёр из всех щелей! Его никаким паясничеством и должностями не скроешь. Кстати, навозик под ногтями не мешало бы выковырять».

Она на минуту даже задохнулась. Покраснела, как будто сутки вниз головой висела. Смотрит на меня с ненавистью.
Не начни я прикалываться, ушёл бы домой через двое суток. Но эта курва прекратила — «в связи с изменением обстановки» (есть такая формулировка в Уголовном кодексе) — уголовное дело на моего подельника, и он превратился в полноценного свидетеля. Хотя и давал показания, что он навёл, привёл на место, участвовал в краже и получил больше половины похищенных ценностей.

Мне выписали арест на два месяца. Сижу в СИЗО. И вот однажды — как будто для обратного примера — меня вызывает женщина-следователь из другого района. У неё в производстве находится уголовное дело, и есть железные доказательства, что сделал это я. И статья тяжелее, чем сейчас. Эта пожилая, но пребывающая в прекрасной форме блондинка мне понравилась. Вижу, что и я ей как мужчина интересен. Отпустил пару комплиментов. От того, что давно не был с женщиной, от дикого желания у меня даже голос прерывался. Очень её взволновало, что она так на молодого парня действует. Она даже о деле забыла, шариковую ручку в шутку выкинула. Достала из сумки термос с кофе, бутерброды, печенье. Я был голодный, но старался держать марку — не спеша грыз печенинку, запивая кофе. Пофлиртовали мы с ней часа три. Обещал, что после освобождения найду её, она даже телефон дала. Потом сказала, что прекратит уголовное дело. Я не поверил: слишком оно тяжёлое, и улик много. И ведь сдержала слово!.. Через неделю в камеру принесли расписаться постановление, что я не при делах. Она даже на явный подлог пошла, карьерой рискнула.
Если бы толстушку не «достал», вообще бы в тюрьме не был. Ведь все мы люди — от симпатий и антипатий многое зависит. Сколько раз в отделении простые опера, ничего не получая взамен, выручали меня, уводя из-под ареста.
Когда вы попадаете за решётку, против вас настроен весь мир. Иногда просто поражаешься наглым оговорам и выводам. Взять хоть такой случай. Раз закрываю дело. В числе прочих бумаг вижу запрос следователя участковому по месту моего жительства с просьбой меня охарактеризовать. Местного «Анискина» я в глаза не видел (хотя прожил в новом 12-этажном доме четыре года). И вот читаю его ответ. Он опросил моих соседей слева и справа. Одни сказали, что мы только здороваемся, но веду я себя в быту тихо. Другие ответили, что меня не знают, но тоже ничего плохого сказать не могут. Тем поразительней был вывод мента: «По месту жительства характеризуется отрицательно».
Я поинтересовался у следователя: «А что же плохого увидел участковый в моём поведении?» Тот пожал плечами: «Я же запрос для уголовного дела отправил. Вот если бы к представлению на медаль, тогда ответ был бы другим».

Следователи зачастую очень халатны и допускают небрежности. Обнаружив в своём деле нарушения, не кричите об этом во всеуслышание. Иначе следователь исправит оплошность, и у вас будет меньше козырей. Ознакомившись с делом, ждите, когда в камеру принесут уведомление, что оно направлено в суд, то есть ушло от следователя. И вот тогда составьте жалобу председателю суда об обнаруженных нарушениях.

Заранее позаботьтесь, передав через адвоката или позвонив по сотовому (в некоторых камерах они имеются) родным, чтобы свидетели, говорящие в вашу пользу, явились в судебное заседание. По закону их должны вызвать. Ибо только показания, данные лично, являются доказательством. Но явка в суды по стране крайне низка, так что же их (суды) не проводить, что ли? Пленум Верховного суда разрешает судам на местах, посовещавшись, оглашать показания, данные на предварительном следствии. То есть не приглашать свидетелей, которые не явились по повестке.
Тем более позаботьтесь о явке тех, кто не фигурирует в обвинительном заключении. Если заявите ходатайство о вызове уже в зале суда, к этой просьбе могут не прислушаться.

Вообще — настройтесь на беспредел и нарушение судом всех ваших представлений о законах.

ПРИМИТЕ УЧАСТИЕ В ОБСУЖДЕНИИ:

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>